Ресторан 06:06:06 - Пом Ю Джин

«Если я не смогу это получить, пусть лучше оно превратится в хаос». Даже когда она думала так, в ее голове проносились дни, в которые она не могла оторвать глаз от дорам. Она напрягла руку, которой схватилась за окно лоджии. Но не открыла его. Входная дверь отворилась быстрее, чем Ким Суа открыла окно.

«

„О Ли Мандо“ —

интервью с окружающими его людьми. 2

Четвертый ассистент А

Верно. Я был ассистентом Ли Мандо. Говорите, Ли Мандо – гений? Как знать. Внешне у него такой имидж, а каждая его работа имеет огромный успех. Да и режиссеры в СМИ твердят, что он светило. Все же публике такие вещи нравятся. Эксцентричный гениальный сценарист. Все думают, что, если снять дораму по сценарию, написанному человеком с таким имиджем, это значит, что кассовые сборы гарантированы. Но что останется, если убрать оттуда гениальность? Вот потому-то заинтересованные лица и хотят сохранить имидж.

Вам кажется, я слишком токсичен? Верно. Уверен, не только я, но и любой, кто был ассистентом у Ли Мандо, теперь испытывает к нему неприязнь. Отношение хуже, чем к собаке. У него есть книга правил, так он потребовал выучить ее наизусть. При разделении и организации материалов можно смотреть только на метки, но не на содержимое, а когда что-то вклеиваешь, использовать только определенный клей. Нет, ну в какую эпоху мы сейчас живем, чтобы все материалы распечатывать и склеивать? Да и это даже не то, что ему нужно для работы, а по большей части просто статьи о нем. Этот человек – настоящий нарцисс. И правила у него существуют не только для работы с материалами. Складывать носки нужно обязательно дважды, а при мытье посуды протирать ее снизу вверх, даже такое есть. Да. Даже заставлял ассистента делать всю работу по дому. Разве это не абсурд? Говорят, раньше ученики подобным занимались, но мы-то в каком году живем, чтобы так злоупотреблять нашим положением? Да еще и четырнадцать часов в день! Хоть бы платил нормально. Но у него и зарплата считалась ровно по минимальной почасовой ставке. В таких условиях совмещать работу с чем-то еще невозможно, так что, надо было умереть с голоду? Ему нужен был не ассистент, а слуга.

И все же я был рад, когда услышал, что прошел на должность его ассистента. Потому что я мог помогать самому известному сценаристу в нашей стране. А пока помогаю, поучился бы у него писать, а если бы мне повезло, и рекомендацию бы получил. Большинство из нас подавало заявку именно с такими мыслями, разве нет? Так что если бы дело было лишь в злоупотреблении положением, я бы стерпел.

Самым тяжелым оказался характер Ли Мандо. Эксцентричный? Этого слова недостаточно. Как же такое называется? Ну, когда во время болезни человек верит, что все его мысли, какими бы они ни были, – правда? Например, когда он верит в теорию заговора, которая любому кажется абсурдом. Точно, мифомания. Это именно она. Было же что-то подобное раньше. Когда люди решили, что одна знаменитость солгала об окончании престижного американского университета, и подняли шум, говоря, что раскроют правду. Тогда даже после подтверждения от самого университета один мужчина продолжал настаивать, что все это выдумка, а университет просто подкупили. Даже когда знаменитость слезно просила его прекратить, он продолжил присылать письма с угрозами, требуя раскрыть правду, и даже преследовал ее семью. Обычному человеку подобное не понять. Зачем так вести себя, когда есть все доказательства? Да и даже если их нет, зачем цепляться за то, учился там другой человек или нет, если это разрушает твою собственную жизнь? Этот мужчина – типичный пациент с мифоманией. В его мирке его собственная фантазия „та знаменитость солгала“ является истиной. Поэтому он и чувствует, что люди, называющие эту истину ложью, пытаются его обмануть с каким-то злым умыслом. Он принимает это за нападение. Вот поэтому и пытается во что бы то ни стало раскрыть правду. Если реальные люди признают его фантазию, его мирок не разрушится и сможет существовать дальше. Такому человеку собственный мирок важнее всего на свете. Ради его защиты он может безо всякого чувства вины заниматься преследованием, которое вообще-то считается преступлением.

Ли Мандо велел каждое утро приносить ему свежевыжатый сок. И каждый день из разных фруктов. Однажды я приготовил сок из халлабона[29]. Ли Мандо выпил его и сказал, что апельсиновый сок неплох. Я ответил, что это халлабон, не вкладывая в эти слова какого-то особого смысла. Просто поправил его. Но Ли Мандо очень разозлился, сказал, что ничего подобного быть не может и это апельсиновый сок. Потребовал принести доказательства, что это не так. Он рассердился из-за такого пустяка, и я пришел в замешательство. Так что принес из кухни халлабон, сказал, что сделал сок из него и, если он не любит халлабоны, в следующий раз приготовлю из апельсина. Зачем-то долго оправдывался. И знаете, что мне ответил Ли Мандо? „Я сказал, что это был апельсин, но ты принес халлабон, чтобы просто мне перечить! Халлабон в твоих руках никак не доказывает, что сок, который я сейчас выпил, был выжат из него!“ Я был в полном шоке. Какие у меня вообще были причины врать? Мне стало обидно, что меня обвинили во лжи. Поэтому я принес миксер, в котором еще находились остатки фрукта, и снова показал их. Чтобы он посмотрел на кожуру. Разве это не кожура халлабона? И все равно он не верил. Он бы не поверил, даже если бы сок выпрыгнул из кружки и снова принял форму халлабона, которым был до измельчения. В его голове истиной было то, что выпил он апельсиновый сок, а я называл его соком из халлабона, чтобы над ним посмеяться.

Да, все верно. Дело не в том, что он не хочет признать свою неправоту и притягивает информацию за уши, просто для Ли Мандо это и есть правда. Я тоже поначалу думал, что он упрямился в своем нежелании признавать ошибку перед тем, кто моложе его, но это оказалось не так. Каждый раз, когда подобное повторялось, я понимал это по глазам и тону Ли Мандо. Что для этого человека истина лишь то, что думает он сам. От этого аж мурашки по коже. Разве такие люди не вызывают некоторый страх?

И тот инцидент с плагиатом, когда Ли Мандо заподозрили в плагиате работы, которую представили на конкурс, где он был судьей.